Спор между «юристами-консультантами» и адвокатами в свете решений Конституционного Суда РФ.
Вопрос о том, будут ли юристы, не являющиеcя адвокатами, продолжать свободное плавание, в последнее время, по-видимому, из-за прозвучавших из Министерства юстиции высказываний о возможном включении всех практикующих в судах юристов в адвокатуру, приобрел особую актуальность.
Должен сразу заявить, что я причисляю себя к сторонникам той точки зрения, согласно которой юристы должны объединиться в рамках адвокатской корпорации. В то же время полагаю, что весьма интересные и глубокие высказывания о рынке юридических услуг здесь не суть важны на самом деле. Главное здесь – обеспечение прав и интересов «потребителя» этих «услуг» – того «каждого», который согласно Конституции имеет право на квалифицированную юридическую помощь.
Очевидно, что это конституционное положение предполагает обеспечение должного уровня квалификации и добросовестности тех, кто эту помощь оказывает. Эти задачи могут быть решены исключительно путем, во-первых, допуска в адвокатуру только тех, кто успешно сдал квалификационный экзамен, и возложения на адвокатов обязанности повышать свою квалификацию и, во-вторых, путем лишения права заниматься этой деятельностью тех, кто проявил себя на этом поприще недостойно.
В адвокатуре эти задачи решены.
Принятие закона, предусматривающего те же механизмы для допуска к профессии юристов, не являющихся адвокатами, вряд ли необходимо. А как было сказано давно и не нами: «Сущности не нужно умножать без необходимости».
Важнейшее, чуть ли не главное отличие наших не являющихся адвокатами коллег от нас, грешных, состоит в том, что, во-первых, в отличие от нас, им для допуска к профессии не надо сдавать экзамена и тем подтверждать свои профессиональные знания, и, во-вторых, в том, что над ними нет контроля со стороны корпорации. Создание каких-то объединений, предусматривающих и экзамен, и контроль за своими сочленами, есть не что иное, как попытка организовать новую «параллельную адвокатуру». В сегодняшних условиях это недопустимо. Нельзя забывать о том, что членство в этих организациях не является обязательным, а «изгнание грешников из рая» не означает отлучения от профессии – исключили из одной организации, можно в другую перейти или вообще существовать «на вольных хлебах».
Я понимаю позицию юристов, отстаивающих свое «право» не знать законов (а на чем еще основано неприятие вступительных экзаменов?) и такое же сомнительное право быть свободным от контроля за своей деятельностью. Но понять – не значит простить.
Конституционный Суд РФ почти два десятка лет тому назад, рассматривая похожую проблему «в соседнем цехе» – в нотариальном сообществе – признал соответствующим Конституции РФ обязательность членства в нотариальной палате, из чего с непреложностью вытекает невозможность существования двух палат в субъекте Федерации (постановление от 19 мая 1998 г. № 15-П). В этом же постановлении, а также еще ранее в постановлении от 28 января 1997 г. по делу о проверке конституционности части четвертой статьи 47 УПК РСФСР Конституционный Суд сформулировал позицию, в соответствии с которой «государство, обеспечивая оказание гражданам различных видов юридической помощи, обязано устанавливать с этой целью определенные профессиональные и иные требования; к компетенции законодателя относится и определение соответствующих условий допуска тех или иных лиц к профессиональной юридической деятельности с учетом ее публичной значимости».
Казалось бы, точка поставлена, спор разрешен. Но не все так просто. Нежелание «юристов-консультантов» сдавать экзамены и подвергаться контролю – не единственное препятствие на пути объединения всех практикующих юристов в адвокатуре.
Ведь решение вопроса не в том, какой вариант признает верным министр юстиции или даже законодатель. Ответ – в судебной практике: будут ли суды допускать в судебные процессы в качестве представителей юридических лиц только адвокатов или и других юристов тоже. Надо вспомнить, что частью 5 АПК РФ, как и пунктом 4 ст. 2 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» позволялось организации выбирать представителя, не состоящего в ее штате, лишь из числа адвокатов и исключалось право работников организаций и частнопрактикующих юристов, предметом деятельности которых является оказание юридической помощи, выступать в арбитражном суде по соглашению с другими организациями в качестве их представителей.
Однако в 2004 г. Конституционный Суд РФ, рассмотрев этот вопрос в связи с запросами государственного собрания – Курултая Республики Башкортостан, губернатора Ярославской области, арбитражного суда Красноярского края, жалобами ряда организаций и граждан, признал «часть 5 статьи 59 Арбитражного процессуального кодекса РФ не соответствующей Конституции РФ, ее статьям 19 (ч. 1 и 2), 46 (ч. 1), 55 (ч. 3) и 123 (ч. 3), в той мере, в какой она в системной связи с п. 4 ст. 2 Федерального закона “Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации” в действующей системе правового регулирования исключает для выбранных организациями лиц, оказывающих юридическую помощь, возможность выступать в арбитражном суде в качестве представителей, если они не относятся к числу адвокатов или лиц, состоящих в штате этих организаций» (постановление от 16 июля 2004 г. № 15-П).
Конституционный Суд исходил при принятии такого решения из необходимости обеспечить право лица на свободный выбор своего представителя. Состояние рынка юридических услуг и место адвокатуры в этих торговых рядах волновало конституционных судей гораздо меньше. Как указано в постановлении от 16 июля 2004 г., «отступление от принципа диспозитивности при выборе представителя в арбитражном процессе возможно, лишь если ограничения, установленные федеральным законодателем, продиктованы конституционно значимыми целями (ч. 3 ст. 55 Конституции РФ). Между тем ч. 5 ст. 59 АПК РФ не отвечает приведенным требованиям. Содержащееся в ней (как и в п. 4 ст. 2 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации») ограничение на выбор представителя в арбитражном суде не может быть оправдано вытекающим из ст. 48 (ч. 1) Конституции РФ правом законодателя установить критерии квалифицированной юридической помощи и обусловленные ими требования к лицам, которые могут выступать в качестве представителей в арбитражном процессе, поскольку данное ограничение связывается лишь с организационно-правовой формой представляемого.
В отличие от организаций граждане, в том числе индивидуальные предприниматели, вправе выбирать в качестве своих представителей в арбитражном суде не только адвокатов, но и иных оказывающих юридическую помощь лиц (ч. 3 ст. 59 АПК РФ). Не делает закон исключений и для случаев, когда организации и граждане, будучи участниками процесса по одному делу, имеют противоположные интересы. Кроме того, организации, участвующие в арбитражном процессе, при выборе представителя находятся в неравном положении с организациями, участвующими в гражданском судопроизводстве по делам, отнесенным к компетенции судов общей юрисдикции: так, ст. 48 ГПК РФ не проводит различий между организациями и гражданами при выборе ими представителя в гражданском процессе и не связывает возможность реализации данного права с наличием у избранного представителя статуса адвоката.
…Государство, допуская в действующей системе правового регулирования возможность выступать в арбитражном суде в качестве представителей организаций штатных сотрудников либо адвокатов, а в качестве представителей граждан – иных, помимо адвокатов, лиц, оказывающих юридическую помощь, тем самым, по существу, не предъявляет особых требований к качеству предоставляемой юридической помощи и, следовательно, не гарантирует ее надлежащий уровень, а потому не вправе возлагать на организации обязанность выбирать в качестве представителей только адвокатов или содержать юристов в штате <…>
…Сама по себе организационно-правая форма участника судопроизводства (физическое либо юридическое лицо, гражданин либо организация) не предопределяет различия в условиях и характере оказываемой ему юридической помощи при представительстве в арбитражном процессе и не свидетельствует о существовании таких различий. Следовательно, вводящая названный критерий часть 5 ст. 59 АПК РФ, при том, что индивидуальные предприниматели и иные граждане в арбитражном процессе (а в гражданском процессе – и организации) не ограничены в выборе представителя, не отвечает принципам соразмерности и справедливости, которые должны соблюдаться при ограничении в конституционно значимых целях свободы договоров, свободного использования своих способностей для предпринимательской и иной не запрещенной законом деятельности. Тем самым нарушается и конституционный принцип юридического равенства, поскольку адвокаты и их объединения произвольно ставятся в привилегированное положение по отношению к частнопрактикующим юристам и организациям, предметом деятельности которых является оказание юридической помощи, включая представительство в суде».
Аргументы Конституционного Суда не бесспорны. По существу, Конституционный Суд, признав, что государство «не предъявляет особых требований к качеству предоставляемой юридической помощи и, следовательно, не гарантирует ее надлежащий уровень» по отношению к некоторым категориям участников судебных процессов, зафиксировал нарушение конституционной нормы о праве каждого на квалифицированную юридическую помощь. Но если кому-то квалифицированная юридическая помощь не гарантирована, то из этого следует, что его надо такой помощью обеспечить. Однако Конституционный Суд пошел по другому пути и уравнял всех в отсутствии гарантий обеспечения квалифицированной юридической помощью.
Руководствуясь такими же доводами, можно упразднить обязательность допуска к управлению транспортными средствами только лиц, сдавших экзамен и получивших соответствующие права (мой автомобиль – что хочу, то с ним и делаю, а любые ограничения права собственности нетерпимы), можно также упразднить процедуру допуска к врачебной деятельности (мои сердце, желудок, суставы, etc. – у кого хочу, у того и лечусь; вот недавно именно поэтому погиб ребенок, которого мать-сектантка запретила оперировать) – продолжать можно долго. Однако же система лицензирования определенных видов деятельности существует и пока никто не предлагает ее упразднить. Наоборот, даже Конституционный Суд нотариусов в похожей ситуации поддержал.
Все аргументы в пользу оспоренных статей АПК и Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» в заседании Конституционного Суда были высказаны и судьями внимательно выслушаны, но судей не убедили. С Конституционным Судом можно соглашаться либо не соглашаться. Нельзя только с Конституционным Судом спорить: его решения не обжалуются и не пересматриваются, и они не могут быть преодолены повторным принятием признанного неконституционным закона. Но если Конституционный Суд в разных составах по одному и тому же вопросу высказал различную позицию, то Пленум Конституционного Суда может эту коллизию разрешить. Надо найти повод для обращения к Пленуму по этому вопросу.
Нежелание «юристов-консультантов» сдавать экзамены и подвергаться контролю – не единственное препятствие на пути объединения всех практикующих юристов в адвокатуре. Ведь решение вопроса не в том, какой вариант признает верным министр юстиции или даже законодатель. Ответ – в судебной практике: будут ли суды допускать в судебные процессы в качестве представителей юридических лиц только адвокатов или и других юристов тоже.
В постановлениях от 28 января 1997 г. и от 19 мая 1998 г. Конституционный Суд сформулировал позицию, в соответствии с которой «государство, обеспечивая оказание гражданам различных видов юридической помощи, обязано устанавливать с этой целью определенные профессиональные и иные требования; к компетенции законодателя относится и определение соответствующих условий допуска тех или иных лиц к профессиональной юридической деятельности с учетом ее публичной значимости».
По существу, Конституционный Суд, признав в постановлении от 16 июля 2004 г., что государство «не предъявляет особых требований к качеству предоставляемой юридической помощи и, следовательно, не гарантирует ее надлежащий уровень» по отношению к некоторым категориям участников судебных процессов, зафиксировал нарушение конституционной нормы о праве каждого на квалифицированную юридическую помощь. Но если кому-то квалифицированная юридическая помощь не гарантирована, то из этого следует, что его надо такой помощью обеспечить. Однако Конституционный Суд пошел по другому пути и уравнял всех в отсутствии гарантий обеспечения квалифицированной юридической помощью.
